Неточные совпадения
— Мы — бога во
Христе отрицаемся, человека же — признаем! И был он,
Христос, духовен человек, однако — соблазнил его Сатана, и нарек он себя сыном бога и царем правды. А для нас — несть бога, кроме духа! Мы — не мудрые, мы — простые. Мы так думаем, что истинно мудр тот, кого люди безумным признают, кто отметает все веры, кроме веры в духа. Только дух — сам от себя, а все иные боги — от разума, от ухищрений его, и под
именем Христа разум же скрыт, — разум церкви и власти.
— К человеку племени Данова, по
имени Маной, имевшему неплодную жену, явился ангел, и неплодная зачала, и родился Самсон, человек великой силы, раздиравший голыми руками пасти львиные. Так же зачат был и
Христос и многие так…
«А что, если всем этим прославленным безумцам не чужд геростратизм? — задумался он. — Может быть, многие разрушают храмы только для того, чтоб на развалинах их утвердить свое
имя? Конечно, есть и разрушающие храмы для того, чтоб — как
Христос — в три дня создать его. Но — не создают».
— А я насчет того-с, — заговорил вдруг громко и неожиданно Смердяков, — что если этого похвального солдата подвиг был и очень велик-с, то никакого опять-таки, по-моему, не было бы греха и в том, если б и отказаться при этой случайности от
Христова примерно
имени и от собственного крещения своего, чтобы спасти тем самым свою жизнь для добрых дел, коими в течение лет и искупить малодушие.
Никому в голову не приходило того, что золоченый крест с эмалевыми медальончиками на концах, который вынес священник и давал целовать людям, был не что иное, как изображение той виселицы, на которой был казнен
Христос именно за то, что он запретил то самое, что теперь его
именем совершалось здесь.
Никому из присутствующих не приходило в голову того, что всё, что совершалось здесь, было величайшим кощунством и насмешкой над тем самым
Христом,
именем которого всё это делалось.
Из понятия кафоличности (соответствующего и непреложному обетованию: «где двое или трое собраны во
имя Мое, там и Я посреди их» [Мф. 18:20.], а, стало быть, в них почиет и ум
Христов, т. е. сама истина) следует, что внешний масштаб соборности имеет значение скорее для признания истины, чем для ее нахождения: вселенский собор, притом не по
имени только, но реально, возможен и теперь нисколько не меньше, чем прежде.
Но не было слов, не было
Имени, не было «
Христос воскресе», воспетого миру и горным высям.
Граница Церкви проходит, очевидно, иначе, чем это видимо нашему взору, ибо спасенными окажутся
Христа неведавшие, а в погибель пойдут Его
именем даже чудеса творившие.
И тем лодкам и дощаникам было
имя «
Христовы кораблики».
И Семенушка и товарищи его кормились
именем Христовым, сбирая по домам и базарам мирское подаянье, а кроме того, получали вспоможенья от Луповицких.
— До времени не могу сказать о том, ваше благородие, а ежели решитесь вступить на правый путь, открою вам всю «сокровенную тайну», — сказал унтер-офицер. — Господь утаил ее от сильных и великих и даровал ее разумение людям простым, нечиновным, гонимым, мучимым, опозоренным за
имя Христово…
— Красота-то где будет церковная? Ведь без малого двести годов сияла она в наших часовнях, двести годов творились в них молитвы по древнему чину за всех христиан православных… И того лишиться должны!.. Распу́дится наше словесное стадо, смолкнет пение за вся человеки и к тому не обновится… Древнее молчание настанет… В вертепах и пропастях земных за
имя Христово придется нам укрываться…
— Когда бываю восторжен духом, мои речи еще трудней понять. Сочтешь меня ума лишенным, богохульником, неверным… И все посмеются надо мной и поругаются мне, и будет мое
имя проречено. Орудием яко зло нечистого сочтут меня, человеком, уготованным геенне огненной! — сказал Егор Сергеич. — Дан мне дар говорить новыми язы́ки; новые законы даны мне. И те дары получил я прямо из уст
христа и пророка Максима.
И он же, сын Божий, пречистыми устами сказал: «Блюдите да никто же вас прельстит, мнози бо приидут во
имя мое, глаголюще: аз есмь
Христос, и многие прельстят…» И дальше изрек: «Аще кто речет вам се зде
Христос или он-де — не имите веры; восстанут бо лжехристы и лжепророки и ладят знамения и чудеса, яко же прельстити, аще возможно, и избранная».
Взятая в полон черемиса поведала васильгородцам: оттого-де они побежали, что перед ними на белом коне явился страшный видом чернец и пламенным копием их, врагов
имени Христова, поражал немилостиво.
— А коль я к воротам твоим, тетенька, босая приду да, стоя у вереи в одной рубахе, громко,
именем Христовым, зачну молить, чтобы допустили меня к жениху моему?.. Прогонишь?.. Запрешь ворота?.. А?..
«Глядь-ка, глядь-ка, — удивляется Патап Максимыч, — всех по
именам так и валяет… И Груню не забыл… От кого это проведал он про моих сродников?.. Две сотенных надо, да к
Христову празднику муки с маслом на братию послать».
—
Именем Христовым да
именем Пресвятой Богородицы те травы собираются… — сказала она.
Человечество как бы сошло с ума, с языческого, естественного ума, пленилось таинственной личностью
Христа, отказалось во
имя этой личности от всех благ античной культуры.
Мир был сотворен во
имя Христа, чтобы он был подобен
Христу, этому образу Космоса, явленному в личности.
Но грех потому искупляется, и мир-дитя потому имеет оправдание, что в нем рождается совершенное, божественное, равное Отцу дитя-Христос, что в нем является Логос во плоти и принимает на себя грехи мира, что дитя-Христос жертвует собой во
имя спасения дитяти-мира.
Сантиментальные немочки Гейдельберга, любуясь очаровательною головою Райнера, в шутку прозвали его Christuskopf, [Голова
Христова (нем.).] и скоро эта кличка заменила для него его настоящее
имя.
Но он должен во
имя Христа другому, ближнему простить грех и зло, помочь ему избавиться от их власти.
В действительности спасает душу свою лишь тот, кто согласен погубить ее во
имя ближних, во
имя братьев, во
имя любви
Христовой.
Ап. Павел соглашался быть отлученным от
Христа во
имя любви к братьям.
Сусанна Николаевна опустила глаза вниз, на местные иконы иконостаса, но тут она почти въявь увидела, что божия матерь во
имя всех скорбящих, написанная во весь рост в короне и со скипетром, движется и как бы идет к ней; что
Христос на кресте поднял свою склоненную голову и обратил на нее кроткий взгляд свой.
— А Христос-то на что? Весь мир обойду Его
именем… — степенно отвечала старуха.
У Достоевского есть потрясающие слова о том, что если бы на одной стороне была истина, а на другой
Христос, то лучше отказаться от истины и пойти за
Христом, т. е. пожертвовать мертвой истиной пассивного интеллекта во
имя живой истины целостного духа.
Есть вооружение, человеку дают латы, шлем и щит, но неизвестно, во
имя чего и кого идти в поход и сражаться, нет ни
Христа, ни Девы Марии, ни гроба Господня, ни даже прекрасной дамы.
Как же ты зимой тут живешь, старче?" — вопросил я его."А отчего мне-ка не жить, — отвечал он, — снегом келейку мою занесет, вот и тепло мне, живу без нужды,
имя Христово прославляючи".
Я ведь
именем Христовым, можно сказать, торговал!
А мы, говорит, богу произволящу, надеемся в скором времени и пастыря себе добыть доброго, который бы мог и попов ставить, и стадо пасти духовное: так если, мол, пастырь этот к вам обратится когда, так вы его,
имени Христова ради, руководствуйте, а нас, худых, в молитвах пред богом не забывайте, а мы за вас и за всех православных християн молимся и напредь молиться готовы".
Но ты ласково сдерживаешь их нетерпение; ты знаешь, что в этот день придут к тебе разговеться такие же труженики, как и ты сам, не получившие, быть может, на свою долю ничего из «остаточков»; сердце твое в этот день для всех растворяется; ты любишь и тоскуешь только о том, что не можешь всех насытить, всех напитать во
имя Христа-искупителя.
И видит Пахомовна: перед нею святая обитель стоит, обитель стоит тихая, мужьми праведными возвеличенная, посреде ее златые главы на храмах светятся, и в тех храмах идет служба вечная, неустанная. Поют тамо гласами архангельскиими песни херувимские, честное и великолепное
имя Христово прославляючи со отцем и святым духом и ныне и присно и во веки веков. Аминь.
И ей казалось, что сам
Христос, которого она всегда любила смутной любовью — сложным чувством, где страх был тесно связан с надеждой и умиление с печалью, —
Христос теперь стал ближе к ней и был уже иным — выше и виднее для нее, радостнее и светлее лицом, — точно он, в самом деле, воскресал для жизни, омытый и оживленный горячею кровью, которую люди щедро пролили во
имя его, целомудренно не возглашая
имени несчастного друга людей.
Незаметно для нее она стала меньше молиться, но все больше думала о
Христе и о людях, которые, не упоминая
имени его, как будто даже не зная о нем, жили — казалось ей — по его заветам и, подобно ему считая землю царством бедных, желали разделить поровну между людьми все богатства земли.
«Враг
имени Христова, — думал он, — упорно перечит мне и помогает моим злодеям. Но не дам ему надо мною тешиться! Не устрашуся его наваждений! Покажу ему, что не по плечу он себе борца нашел!»
— Во
имя Христа-спасителя, — сказала она дрожащим голосом, — остановитесь! Я знаю, зачем ты пришел… но господь карает душегубство, и безвинная кровь падет на главу твою!
А ты дай им,
Христос, царь небесный, дай-ко-се
имя твое Христовое, дай-ко-се им те песни сладкие, сказаньица великие про стару старину да про божьих людей.
Вера в чудеса, подтверждающая, по их мнению, истинность исповедания, была главное, вера же в самое учение
Христа была дело второстепенное, часто и вовсе забытое или непонимаемое, как, например, это видно в Деяниях же, из казни Анании во
имя Христа, учителя любви, прощения.
Если бы мы только твердо держались того, чтобы соединяться с людьми в том, в чем мы согласны с ними, и не требовать от них согласия с тем, с чем они несогласны, мы бы были гораздо ближе к
Христу, чем те люди, которые, называя себя христианами, во
имя Христа отделяют себя от людей других вер, требуя от них согласия с тем, что ими считается истиной.
Основа общественного устройства язычников было возмездие и насилие. Так это и должно было быть. Основа нашего христианского общества, казалось бы, неизбежно должна быть любовь и отрицание насилия. А между тем насилие всё еще царствует. Отчего это? Оттого, что то, что проповедуется под
именем учения
Христа, не есть это учение.
— Слушай слова мои, это тебе годится! Кириллов — двое было, оба — епископы; один — александрийской, другой — ерусалимской. Первый ратоборствовал супроти окаянного еретика Нестория, который учил похабно, что-де Богородица человек есть, а посему — не имела бога родить, но родила человека же,
именем и делами
Христа, сиречь — спасителя миру; стало быть, надо ее называть не Богородица, а христородица, — понял? Это названо — ересь! Ерусалимской же Кирилл боролся против Ария-еретика…
Но не говоря уже о грехе обмана, при котором самое ужасное преступление представляется людям их обязанностью, не говоря об ужасном грехе употребления
имени и авторитета
Христа для узаконения наиболее отрицаемого этим
Христом дела, как это делается в присяге, не говоря уже о том соблазне, посредством которого губят не только тела, но и души «малых сих», не говоря обо всем этом, как могут люди даже в виду своей личной безопасности допускать то, чтобы образовывалась среди них, людей, дорожащих своими формами жизни, своим прогрессом, эта ужасная, бессмысленная и жестокая и губительная сила, которую составляет всякое организованное правительство, опирающееся на войско?
Опровергать такое утверждение бесполезно потому, что люди, утверждающие это, сами себя опровергают или, скорее, отвергают себя от
Христа, выдумывая своего
Христа и свое христианство вместо того, во
имя которого и существует и церковь и то положение, которое они в ней занимают. Если бы все люди знали, что церковь проповедует
Христа казнящего и не прощающего и воюющего, то никто бы не верил в эту церковь и некому было бы доказывать то, что она доказывает.
Священники начинают вразумлять молодого человека, но убеждения их во
имя Христа отказаться от
Христа, очевидно, не действуют на молодого человека, и его возвращают опять в войско, объявляя его неисправимым.
На моих глазах, как я говорил, по случаю моей книги, в продолжение многих лет учение
Христа и его собственные слова о непротивлении злу были предметом насмешек, балаганных шуток и церковники не только не противились этому, но поощряли это кощунство; но попробуйте сказать непочтительное слово о безобразном идоле, кощунственно развозимом по Москве пьяными людьми под
именем Иверской, и поднимется стон негодования этих самых православных церковников.
Положение их таково, что им нельзя не напрягать все усилия на то, чтобы скрыть учение
Христа,
именем которого они пользуются.
— Но так как увещание во
имя Христа — отречься от
Христа бывает большей частью безуспешным, то отказавшегося после увещания духовных лиц посылают к жандармам.